Станислав Чабуткин родился 26 марта 1953 года в Ленинграде, где и прожил всю свою жизнь. Этому городу, его культуре и искусству, его творцам и простым труженикам почти всецело принадлежали симпатии фотографа-художника.
Фотография А.А. Китаева
Окончив в 1975 году химический факультет Ленинградского инженерно-экономического института им. Пальмиро Тольятти, он решил развиваться в искусстве и поступил в 1976 году на вечерние рисовальные классы Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина. Но стать инженером-химиком или художником-рисовальщиком Чабуткину не было суждено — победила фотография, которой он увлекся в середине 1970-х. в 1978 году поступил в Университет рабочих фотокорреспондентов при Доме журналиста. С 1977 года работал профессиональным фотографом.
Входил в состав различных творческих объединений — фотоклубы «ВДК», «Дружба», группы «Окно», «Ленинград». Участник множества выставок в стране и за рубежом. Член Cоюза художников (2001). Как профессионал занимался музейной, архитектурной, рекламной и другими видами фотографии, работал над полиграфическими проектами. Имел обширную библиографию. Работал как free-lance photographer.
Свой путь в фотоискусстве Чабуткин начал в фотоклубе Выборгского дворца культуры — старейшем и одном из самых знаменитых в то время клубов страны. С этим этапом его творчества связано большинство фотографий, опубликованных в первой части альбома — это ранние, значимые для становления художника произведения, в которых, однако, уже проступает его неповторимый почерк, с характерными для него особым лиризмом и безупречной техникой исполнения светописных произведений.
Fotografijos Musejus, Siauliai, Lietuva; Navigator Foundation, Boston, USA; Государственный музей-заповедник «Царское Село», Пушкин; Коллекция фонда «Свободная культура», Санкт-Петербург; Большой драматический театр им. Г.А. Товстоногова, Санкт-Петербург; UTD, Dallas, USA; Leica Galery, New York, USA, а так же в частных собраниях России, Великобритании, Германии, Канады, США, Финляндии, Кипра, Чехии.
— в газетах: «Смена», «Ленинградская правда», «Вечерний Ленинград», «Советская культура», «Час пик», «Престиж», «Деловой Петербург» и др;
— в журналах: «Строительство и архитектура Ленинграда», «Ленинградская панорама», «АВРОРА», «ОГОНЕК», «Петербургский ФОТОГРАФ», «Советское ФОТО», «NEWSLETTER»( London, U.K.), «АВТОГРАФ», Leningrad GUIDE*89., «НАТАЛИ», «НЕВА», «ПЕТЕРБУРГСКИЙ СТИЛЬ», «BRIDGE TO EUROPE», «ДЕКОРАТИВНОЕ ИСКУССТВО»;
— в буклетах, каталогах выставок, программах фестивалей, концертов, ярмарок. Подготовлен материал для изданий: »Литературный Петербург пушкинской поры», Лениздат, 1987; «Оружие из Царскосельского арсенала», ГМЗ ЦС,1995; «Пять веков истории русского военного костюма», Славия,С.П-б.,1997; «Российская Императорская гвардия», Славия ,С.-Пб.,1998; «Дворянские семьи. Исторические очерки.», Искусство, C-Пб. 1998; «Александровский дворец.» ГМЗ ЦС ,1997; «Zarensohne-Konigsenkel», Schloss Britz, 1995; «Der Alexanderpalast in Zarskoje Selo bei St. Petersburg», Schloss Britz, 1997.
Станислав Чабуткин. Путь к свету.
Станислав Чабуткин ушёл из жизни внезапно, на 57 году жизни, не успев разобрать свой огромный фотографический архив и не оставив завещания. Три десятка лет один из лучших профессиональных фотографов Петербурга совмещал официальную службу с активной творческой деятельностью. Ему, фотографу «милостью божией», были доступны все художественные жанры и профессиональные техники, виртуозно владея которыми, он всегда сохранял индивидуальную интонацию, вносящую в его артистические жесты завораживающую зрителя душевную теплоту.
Стас родился в Ленинграде в 1953 году, где и прожил всю свою жизнь. Этому городу, его культуре и искусству, его художникам и просто труженикам почти всецело принадлежали симпатии художника. Окончив в 1975 году химический факультет Ленинградского инженерно-экономического института и желая совершенствоваться в искусстве, он тут же поступил на вечерние рисовальные классы института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина. Но Чабуткину не суждено было стать ни инженером, ни художником-рисовальщиком – победила фотография, в которую он пришёл в середине 1970-х и остался с ней навсегда.
Свой путь в фотоискусстве Станислав начал в рядах фотоклуба Выборгского Дворца Культуры (ВДК) – старейшего и одного из самых знаменитых в то время клубов страны. С этим этапом его жизни связаны многие ранние, значимые для становления художника произведения, в которых, однако, уже проступает его индивидуальный почерк – особый лиризм высказывания и виртуозная техника исполнения светописных произведений. Вскоре, не порывая с фотолюбительским движением, Чабуткин начал работать фотографом профессионально и в короткий срок был признан коллегами в качестве одного из лучших в городе мастеров. В начале 1980-х годов в городе на Неве была предпринята попытка сформировать общественную или профессиональную структуру, которая бы со знанием дела осуществляла различные организаторские функции. В творческую группу «Ленинград» вошли лучшие представители ленинградской школы фотографии разных генераций, и Станислав Чабуткин органично влился в её ряды. Участниками объединения в Ленинградском Дворце молодежи были проведены четыре крупные выставки фотоискусства, получившие в городе значительный резонанс. В составе «Ленинграда» выставлялись такие известные фотографы как Елена Агафонова, Олег Бахарев, Леонид Богданов, Сергей Григорьев, Рудольф Кучеров, Илья Наровлянский, Владимир Никитин, Валерий Плотников, Олег Полещук, Александр Рец, Сергей Свешников, Борис Смелов, Сергей Фалин, Наталья Цехомская и многие другие мастера. Число участников доходило до трёх десятков. Состав экспонентов менялся, но основной костяк оставался неизменным, и Чабуткин представлял свои произведения на всех четырёх легендарных выставках.
Отдельной главой в его творческом наследии стала серия фотографий «Афон. Скит “Новая Фиваида”». Эти снимки были сделаны на Святой Горе Афон в 2000 году, и в том же году в Петербурге состоялась премьера одноименной выставки, которой суждено было стать своеобразной «лебединой песней» мастера. Эта выставка почти десять лет путешествовала по городам и весям, вызывая неизменный интерес зрителей, она же стала и его последней прижизненной выставкой в культурном центре женского Свято-Троицкого Ново-Голутвина монастыря. Стас уже ушёл из жизни, а выставка всё продолжала радовать жителей подмосковной Коломны.
Мы со Станиславом были на Афоне вместе. Я свидетель, что под влиянием увиденного и услышанного в нём произошли глубинные внутренние изменения, и мой друг вернулся со Святой Горы иным. Возможно, эти изменения и не бросались в глаза. Станислав всегда любил людей и как мог помогал всем своим многочисленным друзьям и просто знакомым, но после Афона это его служение несомненно стало более осознанным и истовым. Самозабвенно любя классическое и современное искусство, он с особой признательностью сотрудничал с художниками, выполняя их бесконечные заказы на репродукцию произведений. Стас не прислуживал, не обслуживал – он служил красоте и людям. Но не все это понимали и зачастую воспринимали его, мастера фотографии, за обслуживающий персонал. Он не сердился. Он служил. Все свои профессиональные знания и умения, всю свою культуру он возлагал на алтарь добровольного искреннего послушания. Вскоре после его смерти лишившийся друга художник Валерий Вальран, которого трудно даже заподозрить в сентиментальности, произнёс: «Стас ангел! Рядом с нами жил ангел!».
Александр Китаев
Интервью, данное Олегу Ясакову:
– Каково в Вашей деятельности соотношение творческой и прикладной фотографии?
– Прикладная фотография очень мирно уживается с творчеством – нужно кормить семью и поддерживать свое достаточно затратное увлечение фотографией. Ремесло необходимо в любом случае, в том числе и для реализации своих идей. Моя повседневная работа для меня сейчас уже стала достаточно простой – в основном, это съемка холодного оружия для альбомов и каталогов, я проиллюстрировал уже больше десятка книг.
– В таких работах очень важно техническое совершенство снимка. Какой техникой Вы пользуетесь в прикладных съемках, и какое место в Вашей работе занимают цифровые технологии?
– Архитектуру я предпочитаю снимать на камеры карданного типа, форматами 9Х12 и 13Х18. Такую «деревяшку» я брал и на белые ночи, – единственная проблема в том, что, когда ночные выдержки доходили до 8 минут, пленка меняла влажность и выгибалась, что влияло на резкость. Я обычно беру с собой материалы на 20 кадров, этого с лихвой хватает на ночь, потому что такой кадр всегда взвешиваешь очень тщательно. С таким форматом самая «продвинутая» цифра пока не может сравниться. Однако бессмысленно отрицать, что за цифровой фотографией будущее. Принцип остается прежним – есть объектив, и есть светочувствительный приемник. Если раньше этим приемником служила серебряная пластина, то сейчас – матрица. Формат 13Х18, о котором мы говорили, очень дисциплинирует фотографа, а в цифровой фотографии нет этой меры ответственности – можно отщелкать массу кадров, из которых потом уже выбираешь. На мой взгляд, нужно выбирать при съемке. «Цифра» хороша для журналистской съемки, которой, правда, я не занимаюсь – там, зачастую, чем больше кадров снял, тем больше вероятность попадания. Что касается той фотографии, которой занимаюсь я, то мне нужно попадание по состоянию света, по композиции, поэтому я должен и могу, не торопясь, работать над каждым кадром.
– Для Вас актуален лозунг «Ни дня без кадра»?
– В последнее время для себя я снимаю значительно реже. Конечно, я не могу сказать, что «все уже снято», просто происходит некоторое насыщение, может быть, требуется перемена деятельности, хотя вне фотографии я себя, конечно, не представляю. Приблизительно в 1988 году я уже отходил от всяческой выставочной деятельности и вернулся только лет через 10. В то время я не знал даже, что происходит в городе, посещал только самые громкие выставки. А в 1997 году Александр Китаев и куратор из Русского музея Георгий Голенький затеяли выставку «След тени». Я подумал, не выступить ли мне там, посмотрел свои старые снимки, принял участие в выставке и вскоре снова стал снимать. Но с тех пор я начал особенное внимание уделять работе с архивом. Я вообще не люблю сразу печатать с отснятых пленок, для меня хорошо, если они полежат годик-другой, а то и пять лет. Самое «вкусное» обычно печатаешь сразу, а сейчас я достаю из архива то, что не успел попробовать. Вот, к примеру, недавно я печатал с негатива, снятого в 1983 году, то есть 21 год он пролежал, не будучи отпечатан, но я о нем помнил все это время.
