Употребление слова «парадная» стало классическим способом отличить жителя Петербурга от всех остальных россиян, которым оно традиционно режет слух. А вот в петербуржцах – подогревает их врожденный снобизм, дает возможность почувствовать свою знаковость. Слово это образовалось так же, как «ванная» или «гостиная». Из вполне привычного словосочетания (парадная лестница) ушло лишнее существительное, а прилагательное стало выполнять сразу две функции: обозначать объект и указывать на его характеристики.Парадные лестницы и парадные входы – совершенно стандартное явление для особняков и доходных домов не только в Петербурге. В имперский период парадный вход предназначался только для «чистой» публики. В советское же время слово «парадная» как-то само собой перекочевало и на все другие входы в дом. Так стали называть и черный вход со двора, и даже входы в домах (типа «хрущевок»), где нет деления на парадный и черный, а все лестницы одинаковые. Возможно, в этом есть какая-то особенная петербургская черта: даже живя на черной лестнице, продолжать называть ее пафосно – парадная.
Квартиры богатых жильцов выходили окнами на улицу. Поднимались они к себе по парадной лестнице, вход на которую был также со стороны фасада. На лестнице лежал ковер. В специально отведенном помещении сидел швейцар. В швейцары брали, как правило, отставных военных. В их обязанности входило открывать дверь, следить за тем, кто приходит к жильцам, за чистотой на лестнице. Особенным шиком считалось, если дом был оборудован лифтом. В таком случае швейцар выполнял еще и функцию лифтера. Жителям и гостям не доверяли такой сложный механизм.
Фасад – лицо любого здания. Даже те владельцы, кого больше интересовал доход от арендной платы, старались, чтобы фасад их дома был представительным и привлекательным. То же относилось и к парадной лестнице. Состоятельные жильцы были готовы платить кругленькую сумму за квартиру с роскошным фасадом и презентабельной парадной. В некоторых домах они напоминали лестницы небольшого дворца: лепнина, скульптура, колонны и даже мрамор позволяли приблизить жилье богатой интеллигенции и высших чиновников к дворянским особнякам. Как фасад и парадная были лицом дома в целом, так и гостиная – лицом барской квартиры. Хозяин не скупился на обстановку гостиной, где он принимал посетителей. А сам при этом мог спать в темной и скромно обставленной маленькой комнатушке. Прислуга и вовсе спала на кухне или на сундуках в коридоре. Но на декорациях обычно не экономили.
В 1870-х годах еще очень далеко было до любых политических выборов, даже несмотря на все либеральные реформы. А вот в архитектуре господствовала практически полная свобода. Название стиля эклектика, в котором строили большинство доходных домов в конце XIX века, происходит от греческого слова eklego – выбирать, собирать. И означало оно, что зодчий может выбрать те архитектурные приемы, мотивы, декоративные элементы из архитектурных стилей предыдущих эпох, которые отвечают его целям и задачам. В случае с доходными домами часто обращались к нарядным и праздничным стилям: барокко и ренессансу. Суровые атланты, милые ангелочки, гирлянды из цветов должны были создать ощущение богатства, изобилия, придать помещению значимость и статус.
В конце XIX – начале XX века в архитектуре доходных домов часто встречается и стиль модерн. Он был более элитарным и требовал большей образованности, вкуса и широты взглядов от заказчика. В украшении парадных лестниц он проявлялся в плавных, перетекающих линях перил, сложно переплетающихся цветочных орнаментах, каминах, больших широких окнах, а где-то даже в витражах, использовании разных отделочных материалов (керамики, камня, дерева).
Петербургские парадные много натерпелись за свою жизнь. Они не могли эмигрировать, как многие их жильцы во время революции, не могли эвакуироваться во время блокады. Об их сохранности не беспокоились, как о музейных ценностях. Многие парадные утратили свой когда-то блестящий декор. И сегодня им порой достается от равнодушных жильцов, которые не ценят их «богатый внутренний мир». Лепнину закрашивают или вообще отбивают, заменяют витражи на стеклопакеты. Где же этот баланс между сегодняшними потребностями в комфорте и заботой о сохранении исторического наследия? Даже если это наследие напоминает нам о таком же, но вчерашнем, стремлении к комфорту и буржуазному, мещанскому счастью.
Этот дом на углу Малого проспекта и Мончегорской улицы принадлежал инженеру-технологу Б. Я. Куперману. Куперман участвовал в строительстве своего дома, главным архитектором которого был А. Н. Димитрато. Сюда в апреле 1917 года, скрываясь от властей, переехали родственники В. И. Ленина: его сестра А. И. Елизарова-Ульянова с мужем М. Т. Елизаровым, сестра М. И. Ульянова и жена Н. К. Крупская. Все они были активными участниками революционного движения. После переворота Марк Тимофеевич был назначен наркомом путей сообщений. Вконце года 1917 года Елизаровы переехали отсюда в Москву.
This building on the corner of Maly Prospekt and Monchegorskaya Street belonged to an engineer, B. Kuperman. He took part in the construction of his house, with A.Dimitrato as head architect. While in hiding from the authorities, Vladimir Lenin’s relatives moved into the building in April 1917, including his sister, Anna Yelizarova Ulyanova, an her husband, Mark Yelizarov, Lenin’s sister, Maria Ulyanova, and his wife, Nadezhda Krupskaya. They all played an active role in the revolutionary movement. After the revolution, Mark Yelizarov was assigned the post of People’s Commissar for Transportation. The Yelizarovs moved out and left for Moscow in the spring of 1917.
Этот крошечный вентиляционный двор-утюг расположен в шикарном доходном доме страхового общества “Россия» на Моховой. Глядя на него, трудно представить, что это часть большого комплекса зданий, предназначенного для очень состоятельных жильцов. У дома был большой парадный двор (курдонёр). На фотографии же – самый маленький из внутренних двориков. Среди жильцов этого дома – министры, генералы, крупнейшие предприниматели, в том числе министр финансов В. Н. Коковцев, который жил здесь до революции.
This tiny flatiron-shaped ventilation shaft fits inside the lavish revenue house on Mokhovaya Street owned by the insurance company Rossia. It’s hard to imagine by looking at it that this is a part of a large compound intended for extremely wealthy tenants. There was also a grand courtyard ( a cour d’honneur) on the property. What we see on the photograph, though, is the smallest of the interior courtyards. Tenants included ministers, generals, business leaders, as wells as the finance minister Vladimir Kokovtsov, who lived here before the revolution.
Вид на переходные галереи известного доходного дома на Кирочной улице. Его владелец, Ю. Б. Бак, был инженером путей сообщений, занимался благотворительностью, издавал газеты. В том числе основал главную газету партии кадетов “Речь”. С инженерноархитектурной точки зрения дом интересен подвесным двором, под которым находились винные погреба. А также галереями на уровне второго и четвертого этажей, связывавшими квартиры в дворовом корпусе с парадной лестницей. Квартиры становились более престижными, а значит, и приносили больше дохода владельцу. Сам Бак занимал квартиру на первом этаже. На втором снимал жилье военный министр.
A view of elevated walkways in a well-known revenue house on Kirochnaya Street. The owner, Yulian Bak, was a railway engineer, a philanthropist, and a publisher. Among other things, he founded the primary newspaper of the Constitutional Democratic Party called Rech. The house is of architectural and engineering interest due to its suspended yard with a wine cellar beneath. The first and third storey walkways linking flats in the back building with the grand staircase are also noteworthy. This made the flats more sought after and, therefore, more profitable for the landlord.Bak himself lived in a flat on the ground floor. The Minister of War lived on the first floor.
Этот дом, построенный в стиле модерн на проспекте Добролюбова, богат на знаменитых жильцов. Например, художница А. П. ОстроумоваЛебедева, ее муж – химик С. В. Лебедев (он разработал способ промышленного синтеза каучука), основатель издательства “Шиповник” С. Ю. Копельман и его сын – писатель Ю. С. Крымов. А еще здесь жил создатель всероссийской футбольной лиги Г. А. Дюперрон (в 1902 году он создал первую в России футбольную лигу, объединив в нее все существующие футбольные и хоккейные команды), и до революции в доме размещался Всероссийский футбольный союз.
This Art Nouveau building on Dobrolyubov Prospekt has a history of accommodating wellknown residents. For example, this includes artist Anna Ostroumova-Lebedeva and her husband, chemist Sergey Lebedev (he devised a method for synthesizing rubber on an industrial level), founder of publishing house Shipovnik, Solomon Kopelman, and his son, writer Yuri Krymov. The founder of the Russian National Football League, Georges Duperron, also lived in this house (he established the first football league in Russia in 1902, uniting all football and hockey teams), and the Russian National Football Association was headquartered in the building before the revolution
Один из нескольких узких дворов-колодцев в бывшем доходном доме на 4-й линии Васильевского острова. Судя по всему, сюда редко ступает нога человека. Но к фотографам и городским спелеологам это, конечно, не относится.
This is one of the narrow well-like courtyards in an old revenue house on the 4th line on Vasilevsky Island. It appears that people rarely step foot there. Needless to say, this does not include photographers and urban explorers.
“Строитель” – еще одно кр упное акционерное общество, инвестировавшее свои средства в доходные дома. Этот шикарный дом был построен по проекту известного еврейского архитектора Я. Г. Гевирца. В его творчестве выделяют два направления: романтическое и неоклассическое. В романтическом стиле реализованы сакральные постройки по заказу еврейской общины, во втором – гражданские здания. Один из самых удачных и знаменитых его проектов – этот дом на улице Добролюбова. Лифтовая шахта на парадной лестнице встроена здесь между двумя параллельными жилыми корпусами и обслуживает по четыре большие квартиры на этаже. Для прислуги предназначались две небольшие черные лестницы.
Yakov Gevirts. His creative work follows two styles: Romanticism and Neoclassicism. He used the Romantic style for sacred spaces commissioned by the Jewish community and the second style for secular projects. This house on Dobrolyubova Street is one of his best and most famous works. The lift near the grand staircase is installed between two residential wings of the house and services four large flats on each floor. Two small back staircases were designed for the servants.
