Захар Сорокин у своего истребителя МиГ-3. Фото Е. Халдей. 1942 год
В октябре 1941 года самолёты эскадрильи Захара Сорокина были подняты по тревоге в районе Ваенги. Вскоре после вылета из облаков неожиданно появились вражеские машины. Практически сразу Сорокин почувствовал удар по борту и резкую боль в бедре: он был ранен, а боеприпасы закончились. Внизу он заметил вражеский самолёт и быстро принял решение таранить. Ему удалось сбить противника, но его собственная машина начала терять высоту, вынудив совершить посадку на открытом ледяном поле.
Рана причиняла Сорокину сильную боль. Едва он выбрался из самолёта, как на него набросилась огромная собака – это был пёс немецкого экипажа, который также приземлился неподалёку. Сорокин сумел увернуться от собаки, застрелил её, а затем и одного из вражеских лётчиков. Тем временем второй немецкий пилот, вооружённый финским ножом, попытался зайти с фланга. Завязалась рукопашная схватка, из которой Сорокин вышел победителем, хотя и получил новое тяжёлое ранение – враг рассёк ему лицо ножом, по диагонали от глаза до подбородка. Рана в бедре ныла, а по лицу струилась кровь. Идти он не мог, но должен был найти своих товарищей. Сорокин начал ползти по снегу и льду, теряя сознание, преодолевая боль и холод (к октябрю в Заполярье уже лежал постоянный снежный покров). Через пять дней его нашли местные жители – он прополз более 70 километров, получив обморожение обеих ног…
Захар Сорокин родился 17 марта 1917 года на станции Глубокое в Новосибирской области. В 1920-х годах семья Сорокиных переехала в город Тихорецк. Захар окончил там семь классов железнодорожной школы, после работал помощником машиниста паровоза и одновременно учился в аэроклубе.
В 1937 году Захара призвали в Красную армию. В 1939-м он окончил Ейское военно-морское авиационное училище имени Сталина. Служил лётчиком в 32-м истребительном авиаполку ВВС Черноморского флота (Севастополь). Там его и застала Великая Отечественная война. В июле 1941 года Сорокина перевели в 72-й смешанный авиаполк ВВС Северного флота, в эскадрилью под командованием первого аса Северного флота Б. Ф. Сафонова.
Захар Артёмович летал на истребителе МиГ-3 и одержал свою первую победу уже через несколько дней после прибытия на Север, сбив 19 июля 1941 года Me-110. На следующий день после этой победы в воздушном бою при защите аэродрома Ваенга он сбил второй такой же истребитель. За пять лично сбитых вражеских самолётов 17 сентября 1941 года он был награждён орденом Красного Знамени. 18 октября 1941-го его назначили заместителем командира эскадрильи. Однако он ещё не знал, какое испытание ждёт его в самое ближайшее время…
25 октября 1941 года произошёл тот самый бой, в корне изменивший его судьбу. Вот как он описывает его сам: «Мой самолёт по сигналу тревоги поднялся в воздух. Вслед взмыла машина Дмитрия Соколова. Мы с ним вместе начинали воевать и дружили с тех пор. Мы попали в густой слой облаков. Самолёты стали пробиваться вверх. Четыре тысячи метров, пять тысяч, шесть… И тут неожиданно на фоне тёмно-синих туч появились контуры четырёх вражеских самолётов. Это были «Мессершмитты-110» — «мессеры», как их называли. Я повёл самолёт на головную машину фашистов. «Мессер» стремительно приближался. Стал отчётливо виден его жёлтый камуфляж и чёрный крест на борту. Секунда — и самолёт попал в рамку оптического прицела. Я дал длинную пулемётную очередь по мотору и кабине лётчика. Пылающий бомбардировщик начал падать, и шлейф дыма потянулся за ним. «Один есть!» Соколов вёл бой со вторым, я атаковал третьего. Фашистский самолёт в сетке прицела. Я дал короткую очередь. Неточно! А патроны уже все. Пока я решал, что делать, из-за облаков вынырнул четвёртый «Мессершмитт». Он прятался там, испуганный нашей стремительной атакой. Вражеские пули хлестнули по плоскости и кабине. В тот же момент я почувствовал тупой удар в правое бедро. «Ранен. Боеприпасов нет. Что делать?..» Повёл самолёт наперерез фашистской машине. Она всё ближе. Ближе… Удар! Истребитель отбросило в сторону, а «мессер» с обрубленным хвостом камнем стал падать вниз. Но и мой самолёт повреждён при таране… Нужно было садиться. Но куда? Внизу только сопки да крутые отроги скал. В длинном извилистом ущелье увидел небольшое замёрзшее озеро. Сел на лёд, не выпуская шасси».
Продолжает рассказ Мария, дочь Захара Сорокина: «Пытаясь выбраться из кабины, он вдруг увидел, что к самолёту несётся огромный дог. Некоторые немецкие лётчики брали собак в полёт. Очевидно, где-то рядом приземлился их самолёт. Застрелив собаку, папа увидел лежащий неподалёку «мессер». Вдруг раздались выстрелы — это был немецкий лётчик. Отец, присев за крылом самолёта, сразил его двумя пулями. Внезапно началась полярная вьюга. Видимости никакой. Когда чуть просветлело, отец увидел, что, перебегая от валуна к валуну, к нему бежит второй немец. Пистолет «ТТ» дал осечку, в руке немца блеснула финка, которой он полоснул отца по лицу — на всю жизнь остался шрам от глаза до подбородка. После короткой рукопашной схватки отцу удалось перезарядить пистолет и застрелить немца. Он обмотался шарфом, чтобы остановить кровь, и тут обнаружил, что у него выбиты зубы… Пришлось выбросить весь паёк, оставив только шоколад. Кругом завывала вьюга… Появились волки, одного он застрелил, остальные держались на расстоянии, ожидая, когда окровавленную жертву оставят силы. Когда мы впоследствии просили завести собачку, то он категорически возражал. Собаки дома у нас так никогда и не было. Но самое страшное что тогда произшло с папой, то что он провалился в один из стекающих с сопок ручьёв и промочил унты. Костёр разжечь не удалось. В итоге, когда через ШЕСТЬ дней отец вышел к побережью моря и увидел своих, ступни ног оказались отморожены».
В госпитале Мурманска Сорокину ампутировали ступни, а затем эвакуировали в госпиталь в Киров. После девяти месяцев лечения его признали негодным к лётной службе. Однако Захар Артёмович добился права снова летать после личной встречи с Главнокомандующим ВМФ СССР адмиралом Н. Г. Кузнецовым.
В феврале 1943 года Сорокин вернулся в свой полк, который к тому времени уже стал гвардейским. Он освоил новый истребитель Bell P-39 «Аэрокобра», специально переоборудованный для ручного управления, и возобновил боевые вылеты. Первую победу после возвращения в строй (и шестую по счёту) он одержал 25 марта 1943 года, несмотря на протезы. Затем Сорокин участвовал в легендарном воздушном бою 19 апреля 1943-го, в котором его товарищ, младший лейтенант Н. А. Бокий, сбил знаменитого немецкого аса обер-фельдфебеля Рудольфа Мюллера, прославившегося уничтожением британских самолётов. Советское командование специально поставило задачу пилотам уничтожить этого лётчика.
Британский военный атташе, прибывший в Заполярье, вручил Сорокину орден Британской империи, заявив: «Пока в России есть такие люди, она будет непобедима».
К июлю 1944 года гвардии капитан З. А. Сорокин совершил 117 боевых вылетов (в том числе четыре на разведку и 10 на прикрытие торпедоносцев и бомбардировщиков), провёл 19 воздушных боёв и лично сбил 11 вражеских самолётов – шесть из этих побед он одержал, летая на протезах. Он пилотировал самолёты МиГ-3, «Киттихаук» и «Аэрокобра».
19 августа 1944 года гвардии капитану Захару Артёмовичу Сорокину было присвоено звание Героя Советского Союза. Всего он выполнил 267 боевых вылетов. В июне 1945-го был уволен в запас по болезни.
Впоследствии он написал 15 книг по истории Второй мировой войны.
